В высокой и просторной палатке можно было спокойно стоять на коленях, в ней хватало места как для скарба путешественников, так и для шкур. Палатка поддерживалась тремя шестами, стоявшими в ряд. Возле центральной, самой высокой опоры имелся клапан, который мог закрываться (например, в случае дождя) или открываться (для того чтобы выпустить дым от костра, разведенного в палатке). Джондалар выдернул из земли все три шеста и вылез из-под шкуры, держа их в руках.

— Говоришь, мне может понадобиться помощь? — презрительно усмехнулся Тонолан. — Теперь мне не только себя — мне и тебя защищать придется! Когда Даланар и Ланзадонии явятся на Летний Сход и Марона увидит, что тебя с ними нет, поднимется такое! Она превратится в доний и перелетит через этот ледник, который мы оставили позади, с тем чтобы схватить тебя, Джондалар… — Они принялись складывать палатку. — Она уже давно положила на тебя глаз. Когда же она решила, что ты всецело принадлежишь ей, тебе вдруг вздумалось отправиться в Путешествие. Думаю, ты просто не захотел быть пойманным этой петлей, которую тут же бы затянули Зеландонии. Мой Большой Брат — большой скромник. — Они положили палатку рядом со стойками. — У очагов многих мужчин твоего возраста уже копошатся малыши.

На последнюю фразу Тонолана брат ответил резким ударом руки, от которого тот едва сумел увернуться. В серых глазах Тонолана засверкали смешинки.

— У мужчин моего возраста? Я всего на три года старше тебя! — воскликнул Джондалар, гнев которого уже стал спадать. Совершенно неожиданно он начал смеяться, крайне смутив и поразив этим своего младшего брата.

Братья отличались друг от друга так же, как день от ночи, но тот, что был пониже и потемнее, обладал более легким характером. Дружелюбная натура Тонолана, его заразительная улыбка и звонкий смех всюду делали его желанным гостем. Джондалар был куда серьезнее, он часто морщил лоб в раздумье или тревоге; хотя — подобно своему младшему брату — Джондалар и отличался улыбчивостью, в голос он смеялся крайне редко. Его смех неизменно поражал Тонолана, сейчас — тем более.