Юноша стиснул зубы, и на скулах у него заходили желваки.

— Ну что ж…, — выговорил он наконец, но не смог найти нужных слов из-за внезапно обуявшей его ослепляющей злости.

— Тебе лучше уехать, — мягко, но настойчиво повторил Куэй.

— Черта с два! — запальчиво воскликнул юноша.

— Что ж, очень хорошо, — сказал Куэй. — Я знал, что ты не согласишься.

— Откуда вы могли это знать?

— Потому что седая борода — признак старости, но не дряхлости ума! — ответствовал Куэй. — Да хранит тебя Господь, мальчик мой!

Фэнтом повернулся к нему и положил руку старику на плечо.

— Странный вы какой-то, — озадаченно проговорил он, — но вы все-таки были со мной откровенны. Обещаю подумать над вашими словами. Может быть, я и уеду. Но… все же…

Он замолчал и окинул взглядом улицу. Со стороны почерневшей от копоти кузницы снова доносилось звонкое лязганье тяжелого молота, ударявшему по раскаленному докрасна железу. Над печными трубами поднимался дым. После некоторого замешательства жизнь города входила в свое привычное русло.

— Но все же, — хрипло сказал юноша, — это мой город. Мое место здесь, я знаю это. Целых пять лет я скучал по нему. Он снился мне по ночам. Я видел его до мельчайших подробностей, и сквозь сон мне был слышен даже лай собак.

Он выразительно взмахнул рукой.

— И вот я вернулся, а в след мне несется лишь злобное шипение. Это так… так обидно!

Он вздохнул.

— Что ж, побуду здесь немного, огляжусь, а там, может быть, и последую вашему совету!

— Молодой человек, боюсь, вас погубит то же, что в свое время сгубило жену благочестивого Лота. И дай Бог, чтобы все обошлось. Счастливо оставаться!

Глава 5

Джонатан Куэй сошел по ступенькам веранды и удалился, а Джим Фэнтом остался и просидел у стены салуна до вечера, когда солнце начало клониться к закату, в воздухе повеяло прохладой, а по улицам и переулкам города начал разгуливать легкий ветерок, то там то здесь поднимавший с земли фонтанчики пыли. Затем он встал и медленно побрел по улице, задумчиво глядя перед собой.