Они будто онемели, разглядывая меня. Мне стало неприятно оттого, что они не ответили на мое приветствие, которое я и так через силу извлек из себя, потому что не привык здороваться с незнакомыми людьми. Наконец, пожилой - а вернее, приглядевшись, его с полным основанием можно было назвать стариком - будто пришел в, себя, медленно, как сомнамбула, подошел ко мне с вытянутой рукой и с таким видом, словно желал прикоснуться ко мне, чтобы убедиться, что я ему не приснился. По крайней мере, выражение лица у него было именно такое: ему не верилось, что я стою рядом, на одной с ним платформе. Стоит ли говорить, как я был удивлен и озадачен подобным поведением взрослого человека.

- Вы?.. - заговорил он не совсем понятно. - Вы... - он вдруг запнулся, будто силы отказали ему. - Вы здесь вышли из поезда?..

- Да, - сказал я, пожав плечами. - Я вышел. Не понимаю, что тут... - Вам здесь кто-то нужен? - прервал меня телеграфист диким вопросом.

- Кто-то нужен?.. - я все больше впадал в недоумение.

- Что значит - кто-то нужен?..

- Видите ли, - неожиданно совершенно другим тоном заговорил начальник, - у нас тут, на нашей станции, никто не вы ходит.

- Не понимаю, - сказал я и замолчал в ожидании каких-нибудь объяснений.

- Дело в том, - заговорил снова тощий телеграфист, - дело в том, что здесь незачем выходить.

- Что вы этим хотите сказать? - вынужден был я снова задать вопрос, так как он замолчал.

- Видите ли, - сказал начальник с видом человека, которому приходится объяснять очевидные вещи и потому ему трудно и неинтересно. - Это станция. Просто станция.

- Да, - сказал я. Просто станция. И что?

- Больше ничего, - сказал начальник. - Понимаете, здесь больше ничего нет, кроме этой станции.

- Что? - спросил я. - Не понял, простите.

- Это просто станция, - стал пояснять, как слабоумному, тощий телеграфист (ТТ - как я тут же назвал его про себя).

- Станция. Маленькая станция посреди огромной степи.