– Я… конечно погорячился, – и Сусанин из 52-й глухо откашлялся, – Но судя по тому, что я ещё жив, меня поддерживают в моей правоте…

Присутствующие начали осторожно выпрямлять шеи и позвоночники, у кого что было в наличии.

– А вот ты не интерпретируй, не твоя ин-тер-трепация тут нужна! Твоё существование – вообще неисповедимый замысел и промысел! Молчи, короче, Сусанин, доболтался ужо… – это вновь вернул себе первое слово господин Председатель. На Общий Сбор он явился в облике Цезаря Нерона, что делал только в исключительно торжественных случаях. От только что пережитого ужаса у него чуть съехал на левое ухо лавровый венок и один листик по-пиратски закрывал глаз. Видимо, предмет спора действительно был серьёзен, ибо господин Председатель даже не замечал своей мнимой одноглазости и только нервно пытался сдуть лавровый лист уголком губ.

МихСэрыч осмотрел присутствующих, стараясь по выражениям их лиц и морд понять причину всеобщей нервности и самоё событие. Всё те же, всё там же. Представители всех 96 квартир их одноподъездной двенадцатиэтажки, в лифтёрке на крыше. Всё как всегда. Утёнок Тим из 12-й, Софии Лорен из 42-й, Брат Запашный из 21-й, всё гвардия пёстрая и разношёрстная… И вдруг МихСэрыч встретился взглядом с Ней. Так вот из-за кого Общий Сбор. Новичок! Ээээ, новичок женского рода. По правую руку от господина председателя, поджав под себя ножки, сидела облачённая в цветные шелка маленькая… китаянка. Она твёрдо держала осанку, ладошки покоились на коленках, подбородок чуть опущен, а волосы собраны в замысловатый пучок – словно чёрная башенка на голове, насквозь проткнутая двумя красными палочками. Девушка-новичок в упор смотрела на МихСэрыча и словно о чём-то просила. МихСэрыч наморщил лоб, сосредоточился на мыслях китаянки, но услышал только жалостливое мяуканье, что, несомненно, было её родной речью, ему, к несчастью, непонятной.