– Итак, – голос господина Председателя зазвучал с новой силой. – Голосуем заново! И тот несознательный, кто не проголосовал в прошлый раз, пусть просто побоится не проголосовать сейчас, ибо – вычислим и накажем!

МихСэрыч отыскал глазами Маршала Тоту, в ответ на свой вопросительный укор во взгляде, увидел, мол, "Ну не сердчай, ну не успел я про тебя сказать, так ведь – не заметили жеж!" Старик Одри был прав, пронесло. Не заметили. Подумали, что кто-то просто не голосовал.

Пока запоздавший герой размышлял, снова начался подсчёт голосов.

– Ага! – гремел господин Председатель, потрясая золотой плетью, – снова проголосовало 94 из 96-ти! Лин не имеет права голосовать. Кто-то один снова волынит! Что мы имеем?

Господин Председатель обращался к своему секретарю – Дзержинскому из 37-й. Тот послюнявил пальцы на правой руке, поперебирал 96-ть пальцев на левой и заключил:

– Сорок семь "За" и столько же "Против". Один голос пропал.

Подкрался момент истины. Но МихСэрыч понятия не имел, за что голосуют. Он судорожно пытался догадаться, но мысли предательски стреляли внутри его головы резиновыми пулями, и где рикошет, а где "десятка" понять уже было невозможно. Вдруг рядом заёрзала Лорен из 42-й:

– Господин Председатель, конечно, это не моё дело, у меня скоро тесто полезет из кастрюли и в этот момент мне лучше бы находиться у себя на кухне, а не прохлаждаться тут…

– Короче!!! – рявкнул Нерон и залихватски щёлкнул в воздухе кончиком золотой плети.

– А короче в том, что МихСэрыч тормозит…

Все уставились на не голосовавшего.

При всеобщем тягостном молчании, в уме МихСэрыча одновременно раздался гром негодующих голосов: его упрекали не только в вываливающемся на плиту тесте, спящих детях, скользких полах, открытых электророзетках и непогашенных у кровати окурков, но и, как показалось, во всех бессмертных грехах человечества.