– Сто сорок рублей.

– Правильно. А они двести, на всем своем. Да еще двадцать рублей горловых.

– Каких горловых?

– Как кто приедет, они жаловаться бегут. На горло брать. Мы им за это двадцатку накидываем.

Катя растерянно смотрела на Витин затылок. Она никак не предполагала, что в своем истинном негодовании Лиза и Фрося зарабатывали горловые. Скорее всего они были искренни в претензиях, просто за это им еще платили деньги.

Мотоцикл вдруг чихнул раз-другой и остановился.

– Вода набралась в выхлопную трубу, – предположил Витя. – Щас исправим.

Катя слезла с мотоцикла и, чтобы скоротать время, пошла вперед по узкой тропинке, темной от непроходимой зелени. Неожиданно лес прервался. Открылась поляна. На поляне стояло барское поместье, окруженное садом. Это было так невероятно, как будто сработала машина времени, откинув на сто лет назад, или какая-то киностудия выстроила декорацию на натуре.

Катя неуверенно приблизилась, вошла в сад, осторожно ступая. Было такое чувство, будто дом заговорен, и кто знает, что может случиться каждую секунду: то ли выползут под простынями тени забытых предков, то ли взорвется мина, подложенная немцами, то ли выйдет актер, играющий молодого барина.

Но было тихо в саду. Все, что там произрастало, переплелось стеблями и ветвями, большими и малыми. Зелень так и кипела вокруг. Стояли малиновые кусты с желтой малиной. Ягоды были крупные, величиной с черешню.

– Это дом генерала Куропаткина, – сказал Витя, подходя.

– А когда он его построил?

– В сентябре семнадцатого года.

– Не повезло генералу…

Поднялись на крыльцо. Вошли в дом.

В нижней зале стоял малахитовый камин музейной красоты. Он был весь оббит и поцарапан. Паркет из разных пород дерева загажен птицами и животными. Возможно, сюда заходили дикие звери. Большинство планок паркета – выбиты.