Маленькая мелочная лавка на окраине Мюнхена должна после войны превратиться в магазин, в отличный магазин с красивой вывеской: "Фердинанд К.Эшке. Галантерея и прочие товары".

Для того чтобы осуществилась эта мечта, надо действовать решительно. Луиза, как всегда, права. Надо действовать смело и решительно, не терять времени.

Осмотрев еще раз дом старика, Фердинанд Эшке сказал, что он сейчас уйдет, но через час - через два придет снова. Поэтому старик должен все сохранить до его прихода в полном порядке.

За это господин Эшке обещает ему не убивать его, старика.

Но если старик ослушается, господин обер-лейтенант вынет вот эту штуку...

Обер-лейтенант похлопал по кобуре и, улыбнувшись, сказал:

- Пиф-паф!

- Ужас как ты меня напугал! - сказал старик. - Ну, стреляй!

- Я тебя знайт, старик! - закричал вдруг с визгом господин Эшке. - Я тебя знайт! Я знайт, где твой дети!..

Об этом, конечно, не мог знать господин Эшке, но он уже привык так пугать и на дорогах Польши, и на дорогах Франции, и на дорогах России. Он привык пугать.

Через час он явился снова в сопровождении рослого, медлительного солдата.

Унылый этот детина всю ночь запаковывал посылки, запихивая в мешки добро старика Бахмачева.

А сам обер-лейтенант сидел около солдата с блокнотом и карандашом и тщательно записывал каждую вещь, боясь, может быть, как бы при упаковке солдат не стащил чего-нибудь.

Старик Бахмачев при этом не присутствовал. Он сидел в темной комнате, около больной жены, перенесенной сюда из спальни, и все говорил ей одно и то же, успокаивал ее:

- Ничего, Клавдя, ничего! Все равно Москву они не возьмут. Никогда не возьмут! Не могут...

И похоже было, что имущество этих стариков, все их достояние, нажитое за всю жизнь, находится не здесь, в этом домике, а где-то в Москве. Не попадет туда немец. Никогда не попадет.

- Все считают, - сказала старуха, прислушиваясь к чужому говору в соседней комнате. - Наше считают. Наше добро, Федя.