Жена давно мечтает о тихой жизни. Чем здесь не тихая жизнь? Ведь не вечно будут греметь пушки? Партизаны? Но это только во время войны. А потом не будет никаких партизан. Будут работники.

Может быть, после войны господин Эшке не будет слишком суров к этим бывшим хозяевам его, господина Эшке, дома. Очень возможно, что он оставит их у себя в работниках, и они будут всю жизнь благодарны ему за то, что он не убил их и не выгнал, а дал возможность жить.

Да, да, именно в Веневе мог бы остаться господин Эшке.

Еще вчера майор Штрайх сказал, что ему, Эшке, возможно, придется остаться в Веневе на длительный срок, пока будут развиваться крупные операции. А потом, вероятно, и после этих операций, он сможет остаться здесь, закрепить за собой это хозяйство и расширить его за счет других хозяйств. Вот так и обогащаются умные, предприимчивые люди.

Где-то совсем близко загремели танки.

Обер-лейтенант прислушался и улыбнулся.

Это гремели немецкие танки. Они расположились как раз позади дома господина Эшке. Они охраняют его благополучие.

Он организует здесь большую молочную ферму и будет вывозить молоко в Москву.

Конечно, он не обязан здесь жить безвыездно. Он сможет бывать и в Мюнхене. Можно даже не приглашать сюда Луизу с детьми, если они не хотят. Можно здесь жить одному с какой-нибудь русской... с какой-нибудь русской красоткой. И изредка навещать Луизу.

Луиза не станет протестовать. Она разумная женщина. Она поймет интересы семьи...

На этом господин Эшке уснул.

Он спал, утонувши в хозяйских перинах. Ему было душно. Он разметался во сне.

Но вдруг в этот счастливый сон ворвался майор Штрайх.

Всклокоченный, грозный, он начал выгонять обер-лейтенанта из его дома.

Обер-лейтенант был удивлен и видом майора, и его поведением, и больше всего тем, что майор почему-то ругал его не по-немецки, а по-русски.