Больше всего перемен было в кухне. Дедовский очаг сменила большая чугунная плита с кольчатыми конфорками и тяжелыми литыми дверцами. Потом появилась белая эмалированная красотка — газовая плита на тонких ножках. Старую плиту ломать не стали — зимой, в мороз, она была нужна для тепла, а в большие праздники — для готовки.

Многое, многое в доме и вокруг него принадлежало новому времени: цветной линолеум в кухне и прихожей, раздвижные диваны и кресла, торшеры и бра, застекленная теплица на огороде, гараж для мотоцикла и электрический движок, качающий воду из колодца.

Но дом — его стены и полы — сохранил запах старины, тонкий аромат сухого, здорового дерева. И еще остались от дедовских времен деревья — четыре большие липы перед домом на улице и одряхлевшая ольха с больной корой и сохнущими ветвями во дворе.

Городок, где жила Лайне, не значился курортом на карте Эстонии, но летом в него наезжало столько народу, что жил он так же, как живут курортные места. Он был привлекателен. Пять лесистых холмов и пять озер в окрестностях, руины старинной крепости, песчаная почва и мягкий климат, а также парк, пляж и ресторан на берегу самого большого озера — поддерживали его неофициальную курортную славу.

В июле и августе, в купальный сезон, приезжих бывало особенно много. Местные жители сдавали отдыхающим все, что можно сдать, на чем только можно заработать в короткое лето.

Сдавала и Лайне, забиваясь с мужем и тремя детьми в одну комнату, а то и в светелку под крышей или в баньку, под которую была отведена часть сарая.

Сейчас, в июле, у Лайне были сданы три комнаты. Ожидали еще старых жильцов в четвертую. А пока, оставляя своих внизу, ночевала Лайне в светелке. Она любила спать одна. Ночь была коротка, ей хотелось полного отдыха, тишины, одиночества.

Рано утром, в самом начале шестого, она спускалась сверху, осторожно перенося большие плоские ступни, чтобы поменьше скрипела лестница. В прихожей задерживалась на минуту возле обуви, стоявшей в два ряда, наводила порядок.