— Я серьезно, — улыбнулась Энн. — Истинный крест, как говорили мы в школе.

— Тогда я приду, — уверил Джим. — Я буду часто докучать вам. В свою очередь буду рад видеть вас у себя в гостях. Мне не с кем поговорить, кроме Фест Мэйта. Да будет благословенно его общительное сердце. Он внимательно выслушивает меня, хотя сам неразговорчив. Вы молоды, я стар, но души наши близки. Мы принадлежим к той расе, которая знает Джозефа, как сказала бы Корнелия Брайэнд.

— Раса, которая знает Джозефа? — переспросила Энн.

— Да. Корнелия делит все народы мира на две группы. В первую входят те, кто знает Джозефа, а во вторую — кто не знает. Если у нас одинаковый взгляд на вещи, похожие мысли и схожее чувство юмора, то вы принадлежите к группе, которая знает Джозефа.

— О, я поняла! — воскликнула Энн. — Это то, что я всегда называла «добрая душа».

— Да, да, — согласился капитан Джим, — когда вы приехали сегодня вечером, миссис Блайз, я сказал себе: «Она той породы, которая знает Джозефа», и был рад, когда мое предположение подтвердилось, иначе мы не получили бы такого удовольствия от совместно проведенного вечера. Люди, которые знают капитана Джозефа, — соль земли.

Луна только что взошла, когда Энн и Гилберт подошли к двери со своими гостями. Гавань Четырех Ветров казалась сказочной страной. Цветник и высокие тополя, чьи силуэты серебрились под луной, выглядели загадочно.

— Мне всегда нравились цветы, — сказал капитан Джим, слетка касаясь их руками. — Люди жалуются, что цветы быстро вянут и некрасиво выглядят. Никому не хочется гнуться каждое утро над цветами, ухаживая за ними. Я раньше присматривал за цветами мисс Элизабет, и ее цветник всегда был в прекрасном состоянии. Она была без ума от цветов.

— Какая красивая ночь, — сказала миссис Дэйв, усаживаясь в коляску.

— Почти все ночи красивые, — произнес капитан Джим. — Больше всего меня поражает лунный свет.