Миссис Инглис, урожденная Джейн Эндрю, приехала со своей матерью и миссис Джаспер Белл. С годами Джейн оставалась все такой же доброй и человечной. Несмотря на то, что, как говорит миссис Речел, Джейн вышла замуж за миллионера, их брак был счастливым, богатство не разбаловало ее. Она оставалась все той же спокойной и любезной розовощекой Джейн. Она живо интересовалась подробностями о наследстве Энн, как будто оно могло соперничать с ее роскошью. Джейн, может быть, и не была подарком, но она никогда не говорила ничего, что могло бы ранить чьи-то чувства.
— Значит, Гилберт не приедет обратно? — воскликнула миссис Хармон Эндрю, пытаясь изобразить удивление. — Да, Блайзы умеют ограждать и охранять свой мир, что бы ни случилось. Дай-ка подумать, тебе ведь двадцать пять, Энн, не так ли? Когда я была девочкой, двадцать пять лет считались возрастным рубежом. Но ты выглядишь довольно молодо, впрочем, как и все рыжеволосые люди.
— Рыжие волосы сейчас в моде, — ответила Энн холодно, пытаясь улыбнуться. По мере ее взросления росло и ее чувство юмора, которое помогало ей преодолевать многие трудности, никакие намеки на цвет ее волос не могли расстроить ее.
— Вот-вот, так оно и есть, и какой только капризной не бывает мода, продолжала Хармон Эндрю. — Ну, да ладно, у тебя все очень мило и очень подходит к твоей жизненной позиции, не правда ли, Джейн? Надеюсь, ты будешь счастлива. Я желаю тебе всего самого хорошего. Долгие помолвки редко приводят к чему-нибудь хорошему. Но с тобой, конечно, все будет хорошо.
— Гилберт выглядит очень молодо для доктора, боюсь, люди не будут доверять ему, — уныло заметила миссис Джаспер Белл и замолчала с таким видом, словно считала своей обязанностью сказать все это. Она принадлежала к тому типу людей, что всегда носят большое черное перо на шляпе и завивают концы волос.
На милое лицо Энн иногда находила тень грусти. Но глубина счастья не давала ей огорчаться. И вскоре после того, как Гилберт спустился вниз, все колкости Белл и Эндрю были забыты. Они стали рассматривать березку, что была посажена в честь приезда Энн в Грин-Гейблз. Теперь она стала высокой и белоснежной, как дворцовая колонна. Стоя в ее тени, Энн и Гилберт мечтали о своем новом доме и совместной жизни.