— Может, тебе домой надо скорей? — Костя поспешил переменить тему разговора. — Ногу перевязать. Так ты погоняй.

— Успею… Я давно на Гордом не ездила. — И она тронула коня.

Несколько минут они ехали молча.

— Слушай, Костя, — вдруг вспомнила девочка, — а почему ты о самом главном молчишь?

Костя пожал плечами — попробуй угадай, что для Вари самое главное, если она сразу берётся за десять дел и каждое ей дорого и важно.

— Это ты о чём? О просе, что ли? — наугад спросил мальчик.

— Ну конечно! Как с ним?

— Ничего просо. Говорят, скоро убирать можно.

— Почему «говорят»? А ты сам разве не бываешь на участке?

— Бываю… Не часто, правда, — запнулся Костя.

— Дома у тебя трудно… Я понимаю, — вздохнув, сказала Варя.

— Дома в порядке, — нахмурился Костя. — Не хуже других живём.

Девочка замолчала, и ни о чём больше не допытывалась. Она знала: Костя не любил, когда касались его домашней жизни.

Опустив поводья, Варя задумчиво смотрела на небо. Лошадь, довольная тем, что седоки про неё забыли, брела наугад, лениво сощипывая стебельки трав.

Неожиданно всё кругом потемнело, стало суровее, строже. Померкли щедро расцвеченные облака, потемнела листва на деревьях, трава на лугу — это солнце зашло за плотное, тугое облако.

На секунду Варе стало даже грустно, оттого что какое-то маленькое облако смогло так затенить большое, сильное и непокорное солнце. Но вскоре облако порозовело, края его сделались ослепительно золотистыми, и из-за них хлынули такие неистовые и мощные столбы света, что они, казалось, способны были пронизать землю насквозь.