— Это ничего. Мы выкарабкались. А знаешь, какую мы песню сочинили! — И он вновь с воодушевлением пропел о золоте, двух реках и бруснике.

— Какое золото? — с досадой отмахнулся Костя. — Чего ты мелешь?

— Ну, не золото… охра! Варя говорит: наша находка имеет всенародное значение. А ещё зуб окаменелый нашли… исторической давности. А ещё двум ручьям название дали…

И, как старший брат ни хмурил брови, Кольку нельзя было удержать. С облупленным носом, в прожженной угольками рубахе, с ссадинами на лице и руках, он сиял, как именинник, и без умолку тараторил о ночевках у костра, синих огоньках на болоте, заповедных ягодных местах, о студёных ключах в оврагах…

— Слушай, Колька, можешь ты переключиться на первую скорость? — поморщился Костя. — Ты мне лучше скажи: почему вы с Петькой от пионеров отбились?

— Пионеры по большой дороге пошли, к школе…

— А вы последними ползете?

— И вовсе не последними, — возразил Колька. — Варя сзади идёт. Мы с Петькой на болото ходили. В разведку. Ох, и брусники там, Костя!

— Та-ак… понятно… А Варя, значит, по болоту бегала, искала вас, малолеток?

— Да мы и сами бы вернулись… Тут от села близко. Разведали бы и вернулись.

— Уж вы бы разведали! — не на шутку рассердился Костя и вдруг неожиданно выкрикнул: — Гвозди вы, а не ребята! — Он взял Кольку за ворот рубахи и притянул к себе: — Вот что, гвоздь: лети домой, бери мыло, мочалку и мойся как миленький. Приду — я тебе устрою проверочную, контрольную…

Колька с сожалением покосился на жеребца — как видно, ни шагом, ни рысью ему сегодня прокатиться не удастся. Шмыгнув носом, он уныло поплёлся к дому и всё не мог решить, как же понимать слово «гвоздь» — очень это плохо или плохо только наполовину.

Не успели Колька с Петькой пройти и десяти шагов, как тоненько зазвенел звонок, и на тропке, что вилась по берегу реки, показался на велосипеде Витя Кораблёв.