Она прошла по знакомым местам, вспоминая, как часами бродила здесь вместе с подругой. Две студентки, приехавшие в Питер на каникулы, они облазили, если так можно выразиться, весь город до последнего переулка. Но даже тогда Мира не чувствовала себя чужой в нем — ей казалось, что она прекрасно знает город, вот только слегка позабыла, что где находится. Ощущение того, что она уже была здесь, преследовало ее все каникулы. А сейчас ей вообще казалось, будто она вернулась домой после долгого путешествия.

Свернув с Невского, она пошла вдоль одного из каналов, поглядывая на мутную воду. Вода — единственное, чего ей не хватало в Москве. Мира всегда любила смотреть на нее, неважно, море перед ней было или пруд. Вода успокаивала, а ей это иногда было так необходимо!

«Где? — подумала Мира, облокотившись на каменную ограду. — Где я допустила ошибку? Когда проглядела тот самый, последний момент? Ведь был же какой-то сигнал, его не могло не быть.

То, как она отозвалась о новой школе? «Я все равно не буду ходить туда.»

То, как улыбнулась на прощание? Словно сожалея, что больше они не увидятся.

То, как говорила о матери? «Я знаю, она счастлива. Это хорошо, что она счастлива.»

Потому что ей будет легче пережить твою смерть? Ты это хотела сказать? Ну почему, почему ты подумала, что это все решит?»

Ресницы дрогнули, и Мира торопливо, словно стыдясь, смахнула слезинку. Можно, конечно, поплакать. Кому, как не ей, знать, что слезы помогают избавиться от стресса. И никто не осудит. Даже наоборот. Катя, та самая подруга, с которой они ездили в Питер, а ныне соседка, сказала, глядя на бесстрастное лицо Миры: «Неужели она тебе так безразлична?»

— А я должна быть безразличной, — прошептала Мира темной воде. Вот только пока это так плохо удается.