Мира неторопливо побрела по песку, глядя на волны и улыбаясь сама не зная чему. Вскоре песок под ее ногами сменился мелкой каменной крошкой, мелководье запестрело валунами, о которые с легким плеском разбивались волны. Солнце почти опустилось за горизонт, оставив на водной глади сверкающую дорожку. Неровная полоса камней, уходящая в море, купалась в последних мягких лучах, и на берегу рядом с ней Мира вдруг увидела человеческую фигуру. Человек стоял спиной к ней и смотрел на залив, не шевелясь, словно один из безжизненных камней вдруг обрел причудливую форму и навечно застыл у кромки волн.

Прощальный луч света вспыхнул над водой, и Мира закрыла ладонью глаза. Когда она опустила руку, на берегу никого не было.

Утром, помня о данном Клавдии Матвеевне обещании, Мира направилась в то же кафе, и еще издали заметила за крайним столиком свою новую знакомую. Взяв чашку кофе и сэндвич, она подошла к ней.

— Разрешите? — она с легко улыбкой поставила на стол чашку и отодвинула пластмассовый стул. — Доброе утро, Клавдия Матвеевна.

— Мира, голубушка, — старушка просияла и отложила в сторону тоненькую книжку в бумажном переплете. — Как спалось?

— Прекрасно, — Мира осторожно попробовала кофе и решила, что он слишком горяч. — Здесь так тихо. Я уже привыкла к тому, что даже ночью слышен шум машин. А здесь… тишина.

— В больших городах всегда много шума, — заметила старушка. — Потому сюда и приезжают отдыхать. Кстати, я не проявлю излишнюю назойливость, если спрошу, кем вы работаете?

— Я психиатр, — Мира искоса посмотрела на соседку, пытаясь уловить ее реакцию на эти слова. Большинство людей либо косились на нее с опаской, либо резко замыкались в себе, подозревая, что собеседница сейчас начнет копаться в их голове. Мире с трудом удавалось объяснить им, что для нее это не образ жизни, а работа, и она занимается ей только тогда, когда это необходимо. Но у Клавдии Матвеевны ее слова вызвали лишь легкое любопытство.