Вечер еще не настал, но день был уже на исходе. От больших валунов по песку протянулись длинные тени, солнечный свет из яркого превратился в приглушенно-желтоватый, будто кто-то надел матовый абажур на лампу. «Вот и еще один день прошел, — с нежной грустью подумала Мира. — А я так ничего и не решила. Ничего, завтра я обязательно обо всем подумаю.» Она нередко пользовалась «правилом Скарлетт», как называла про себя эти слова: «Я подумаю об этом завтра.» Все-таки Скарлетт была мудрой девушкой.

Когда песок наскучил Мире, она развернулась и пошла обратно, рассчитывая до заката успеть прогуляться по каменистому участку берега. Ветер постепенно усиливался, бросая волосы ей на лицо и осыпая мелким песком ноги, и Мира порадовалась, что надела не безрукавку, как намеревалась сперва, а легкий тонкий пуловер с длинными рукавами. Держа в одной руке босоножки, другой она безуспешно пыталась отвести назад волосы.

Вскоре она вернулась к тому месту, откуда начала свою прогулку, но, как и хотела, не стала возвращаться в пансионат, а пошла дальше вдоль по берегу. Вчерашних ее следов на влажном песке уже не было.

Достигнув дорожки из камней, уходящей в море, Мира остановилась. Ей очень хотелось пройти по камням как можно дальше, но ветер поднял волны, и теперь камни были скользкими, а падать Мира не желала. На самый дальний камень села чайка и начала чистить крыло. Судя по размерам и окраске, это была еще молодая птица, можно даже сказать, птенец. Мира внезапно пожалела что у нее нет фотоаппарата.

— Лиз!

Вздрогнув, Мира резко обернулась.