Таким образом, в разведывательной службе Франции нашла отражение царившая в стране неорганизованность. И деятельность разведки только усугубляла эту неорганизованность.

Примерно в таком же положении находилась и Англия.

Для постороннего человека английская секретная служба являлась довольно расплывчатой по форме, почти фантастической организацией. Правительство упорно не желало ни подтвердить, ни признать факт ее существования, никогда открыто не обвиняло ее в ошибках и не хвалило за достигнутые успехи. Девиз секретной службы был таков: «Ничего не объяснять и никогда не извиняться». Все критические замечания в адрес секретной службы обходились молчанием, насколько бы абсурдны и оскорбительны они ни были.

Тайна, которой Англия окружала свою секретную службу, была в какой-то степени преднамеренным шагом, но больше, конечно, здесь было надуманности. Романтика шпионажа – вот что владело умами англичан, но в 1939 году, когда мир стоял на пороге новой войны, такое отношение к разведке было анахронизмом, детской игрой.

Растущее недовольство деятельностью секретной службы, которая всегда считалась важным инструментом королевской власти в Англии, заставило некоторых членов парламента нарушить традицию и открыто заявить о необходимости принять какие-то меры для оживления работы разведки.

На одном из заседаний палаты общин Джофри Мендер с чувством досады заявил, что «английское правительство часто игнорирует происходящие за рубежом события». Член парламента Лиис-Смит потребовал высвободить секретную службу из-под опеки министерства иностранных дел, поскольку дипломатические традиции и методы «идут вразрез с теми методами, которые необходимо применять против режима, подобного нацистскому».