Прочитай–ка там, сынок, еще от Иоанна вторую главу, — а сама все трещит веретеном. Многое в Библии мне было непонятным, и я спрашивал мать. А она, толком не умея объяснить, рассказывала долго и тоже непонятно. Я просто изнывал от скуки, читая то Библию, то баптистский журнал «Братский вестник», но вырваться из кухни не было возможности — неумолимая мать усердно пеклась о моей душе…

Закончив заданную главу, я с превеликим удовольствием захлопывал книгу и облегченно говорил:

Все, мама! Я пойду?

Но не тут–то было! Благостным, умиротворенным голосом она распоряжалась:

Почитай еще от апостола Павла пятое послание.

И я читал, читал до беспамятства…

Совсем одуревший от чтения, я вышел перед сном подышать свежим воздухом.

Звякнула щеколда. Пришла Феня. Беззвучной тенью скользнула она к деду в его мастерскую–сарай. Зачем она приходила к деду, я не понимал. И не понимал, почему она приходила так осторожно, крадучись. Дед встречал ее всегда обрадованно. Мне она то–ясе нравилась. Красивой была Феня. В красоте с ней могли поспорить только Фрося — жена пьяницы Фильки да Анюта — счетовод «Заготсырья»…

С реки несло прохладой, над поселком сгущались сумерки. На крыльце сидел сторож молельного дома Калистрат Нимчина. Сидел он в тулупе, в шапке и валенках. Он почему–то всегда мерз, может быть, оттого, что всю жизнь возился в воде, добывая рыбу и пиявок для продажи. Каждый вечер Калистрат Нимчина закидывал в озеро снасти, а утром проверял их, остаток же дня проводил за копчением или засолкой рыбы. И непонятно было, когда он только спал.

Кто тут? — сонно спросил меня сторож, брякнув колотушкой с привязанными к ней деревянными шарами.

Это я, Никандров внук.

А, ну ступай с богом, куда надобно.

Да я с тобой посижу.

Сиди, коль охота, — сторож тихонько сопел широкими ноздрями.

В проулке послышался пьяный голос, и скоро перед нами появился Филька Милосердов.