В романе же обозначилось и тяготение писателя к характерам твердым в своих очертаниях, не «размытых» заманчивой (а на поверку нередко обманчивой) сложностью. В романе поднимается во весь рост и любимый авторский герой — человек незаурядной внутренней цельности и нравственной стойкости. Выявляя эту сердцевинную суть своего положительного героя, А. Злобин ставит его в исключительные, экстремальные, как принято выражаться сегодня, обстоятельства. К такому равновесию между характером и обстоятельствами он стремится и в повести «Снегопад» (1958—1966), и в некоторых своих «современных сказках». Но он, этот герой, довольно легко узнаваем и в ситуациях будничных, повседневных.

«Снегопад». Какой контраст, особенно тематический, изображенному в романе о войне! Повесть можно отнести — и не без оснований — к разряду производственных. Да, большая часть повествования в «Снегопаде» занята трудовыми буднями автобазы, вывозящей снег с московских улиц, да каждодневными житейскими заботами Никиты Кольцова, случайно попавшего в Москву и на эту автобазу. С трудом осваивает он, недавний колхозник, и производственно-технологический распорядок на базе, и ритм городской жизни, завидует, не скрывая этого, Силаеву, первому шоферу, рационализатору, портрет которого успел уже выцвесть на доске Почета — так долго ходит он в передовиках. Никита втайне надеется, что земляк откроет ему и свои «секреты мастерства», и всю ту «механику», которые обеспечивают приличную зарплату. И в надежде на это он готов оказывать Силаеву услуги, но не любые!

Никита Кольцов, до того как попал он в Москву, работал в колхозе шофером. И есть в его предыстории преходящий, но очень знаменательный эпизод, о котором сам Никита рассказывает со свойственной ему бесхитростностью: «...втулка сломалась. Я снял ее, пошел в мастерскую, все уже сделал, а когда стал шабрить, стружка и угодила в глаз. Я повязался тряпкой, поставил втулку и поехал на элеватор зерно возить, Три рейса сделал, к вечеру снял тряпку, глаз не раскрывается вовсе.