Если не встречал сопротивления, наступал безжалостно, не зная страха. Если получал серьезный отпор, тотчас же ретировался, позабыв обо всем… Высокое мастерство Маляка и мудрая голова Абсхарона составляли гармоничное целое, и они вдвоем, как говорится, могли свернуть горы… Задумав получить комнату на крыше, они целые месяцы работали над планом. А когда пришел час и Рабаб вошла к Заки-бею, Абсхарон уже стоял на пороге. Он поклонился, улыбнулся с хитрецой и сказал: «Господин, прошу прощения, можно мне ненадолго выйти?» Не успел он закончить фразу, как Заки-бей, всецело занятый своей любовницей, указал на дверь. Абсхарон мягко закрыл ее за собой и, меняясь в лице, застучал своим костылем по кафелю коридора. Исчезла заискивающая жалкая улыбка, вместо нее на лице отразилась серьезная озабоченность. Абсхарон направился к маленькой кухне, расположенной около входа в квартиру, осторожно осмотрелся, затем приподнялся, опираясь на костыль, чтобы легонько отодвинуть образ Девы Марии на стене, прикрывающий небольшое отверстие. Он сунул туда руку, извлек несколько пачек крупных купюр и стал их лихорадочно прятать за пазухой и по карманам. Потом бесшумно вышел из квартиры, крепко закрыв за собой дверь… Добравшись до выхода из здания, он повернулся на костыле направо и подошел к комнате привратника. Оттуда неожиданно появился его брат Маляк, таившийся в ожидании. С одного взгляда братья поняли друг друга и через несколько минут уже направлялись по улице Сулейман-паши в автомобильный клуб, чтобы встретиться с адвокатом Фикри Абдель Шахидом, управляющим домом Якобяна. Братья заранее готовились к этой встрече и обсуждали ее месяцами, поэтому им не о чем было говорить по дороге. Они шли молча. Абсхарон начал читать молитвы Деве Марии и Иисусу, прося у них помощи. Маляк же напрягал мозги, подбирая слова, с которых он начнет разговор с Фикри-беем, чтобы произвести впечатление. Последние несколько недель он собирал информацию об этом бее и выяснил, что ради денег тот был готов на все, кроме того, любил вино и женщин.