— Я не так уж много прошу, сынок, — добавил дедушка Зиё, точно боясь, что это недостаточно убедительно. — В этом доме умер мой отец. И я хочу, чтобы здесь всегда горел чистый свет, зажженный им. Ведь если там, где жил мой покойный отец, где он работал и отдыхал, будут валяться всякие пьянчужки, так отец в гробу перевернется. Я себе этого до смерти не прощу.

Я решительно сказал:

— Ладно, дедушка, это беру на себя. Постараюсь, чтобы у вас в саду никакой пивной не было. Но писать заявление в Совет Министров мы не будем. Уверяю вас, там и без вашего заявления много дел.

Почувствовав в моем голосе твердость, дедушка Зиё сразу согласился. Он даже, кажется, обрадовался, увидев, что я всерьез взялся за дело.

Я написал письмо председателю горисполкома от своего имени, то есть от имени учителя такой-то школы. Я написал, что старый пенсионер согласен, чтобы на его участке было построено нужное городу здание, но только категорически возражает против постройки пивной.

Теперь надо было заняться поручением дядюшки Ахрора.

Я совершенно не представлял себе, как писать фельетон. Одно было ясно: мой корреспондентский опыт здесь не поможет. Требовалось что-то совсем другое.

Всё чаще и чаще проклинал я тот день, когда решил переехать на эту квартиру. Как говорится, потянулся на запах шашлыка, а пришел и увидел — осла клеймят. Вот так и у меня. Моя дорогая супруга уговорила поселиться здесь. Я согласился, думая, что уж здесь-то можно будет спокойно жить и работать. Но теперь с каждым днем становилось ясней, что, пока будем жить здесь, ни о каком покое нечего и мечтать.

Прежде, бывало, если я сталкивался с чем-то, о чем считал нужным написать, я дожидался свободного времени и писал спокойно, без спешки. А теперь чувствовал, что завишу уже не только от себя — появились такие опекуны, которые мне, что называется, дохнуть не дают…