— Нет, нет, конечно, не так. Пропаганду следует вести более тонко. Ну, например, неплохо бы поговорить о современной науке. Хорошо, если бы ты смогла рассказать старухам что-нибудь об успехах нашей техники. Так постепенно ты сможешь расшатать основы религии.

— Поняла, поняла, учитель, это действительно здорово может получиться! — загорелась Заррина, представив себе картину своего завтрашнего успеха. — Бибихалифа всегда на таких праздниках читает книгу о смерти и о Страшном суде. А уж я им про думающие машины такое расскажу, что куда ей со своим Кораном со мной тягаться. Ее арбуз, как говорится, сам у нее из-за пазухи выпадет.

— Вот так и сделай, Заррина. Ну, а я пошел.

Я собрался уже уйти, когда она робко потянула меня за рукав.

— Вот если бы вы сами начали, учитель. Ведь вас так уважают. Вы, конечно, будете завтра на празднике.

— Мне очень жаль, но я не смогу. Завтра мы с утра выезжаем в кишлак.

Заррина расстроилась. Мне, конечно, жаль было ее, но я действительно был занят. Я должен был в составе специальной комиссии выехать в район и проверить подготовку школ к новому учебному году. У меня, слава богу, и своих дел хватало, кроме обязанности быть агитатором на религиозном празднике у тетушки Икбол. Но если уж говорить честно, я был очень рад, что как раз завтра должен уезжать и могу без угрызений совести избавиться от этого неприятного дела.

Но, увы, напрасно я, как говорится, поднял пыль, не дождавшись стада. Радоваться было рано. Вечером Ойша встретила меня весьма сурово, и не успел я переодеться, как она обрушила на меня град упреков.

— И не стыдно вам, уважаемый педагог, отказать девочке в ее просьбе! А главное, хотела бы я знать, исходя из каких педагогических принципов можно взвалить на неопытную девочку то, за что не берется сам высокообразованный учитель? Вести антирелигиозную пропаганду среди старух! Нет, вы послушайте только… Да как сможет это сделать бедный ребенок?