— Не любит дядюшка Ахрор всяческих восхвалений, боюсь, как бы он не рассердился.

— А вы сначала расскажите обо всем коллективе хлопкового пункта, а уж потом, между прочим, и о его работе. Ничего страшного. А если говорить прямо, так газета вовсе не обязана спрашивать у каждого разрешения: позвольте, пожалуйста, немного похвалить вас или покритиковать. Должны же мы людей на хороших примерах воспитывать. В конце концов Ахрор старый партизан.

— Вы его, очевидно, мало знаете.

— Не волнуйтесь, я его очень хорошо знаю. Могу вам немало о нем рассказать… В прошлом году проводили мы читательскую конференцию. Так вот, ваш уважаемый дядюшка Ахрор там такое выкинул…

Конференцию проводили в клубе хлопкового завода. Лучшего места в городе тогда не было. Я кончил доклад и сел на место. Должны были начаться прения. Самая важная часть таких конференций — это прения. Но никто не хотел выступать. Все молчали.

Может, в этом я сам был виноват. Не стал, как это у нас иногда делают, заранее «готовить» выступления. Не люблю. Ведь это значит превращать нужное дело в детскую игру.

Так вот, председатель собрания, заведующий отделом пропаганды райкома партии, призывает людей выступить в прениях, а все молчат. Проходит минута, пять, десять… Мне каждая минута казалась вечностью.

Наконец где-то в самых задних рядах происходит какое-то движение. Вижу, поднимается дядюшка Ахрор. С трудом его уговорили выйти вперед. Ворчал он, ворчал, но вышел. На трибуну, правда, не поднялся, а остановился у сцены и начал говорить.

«Наш уважаемый редактор сказал в своем докладе, что хотел бы на этом собрании посоветоваться с читателями, — начал он, бросив в мою сторону насмешливый взгляд. — Ну что ж, посоветоваться — это, конечно, дело доброе. Не зря говорят: не посоветуешься — и халата не сошьешь. Но почему все-таки наш уважаемый редактор так настойчиво просит у нас советов? Неужели он сам не знает, как надо работать? Нет, думаю, дело не в этом. Просто он прекрасно понимает, что если все начнут давать ему советы, как работать, о чем писать, о чем не писать, то на критику уже и времени не останется и пройдет наше собрание тихо, гладко, как хорошо смазанная машина».