За несколько минут лечебные средства леди Боклер, как-то: ее батистовый платочек и сочувственное цоканье языком — все же помогли мне подняться на ноги, и она предложила проводить меня наверх. И только добравшись до площадки, я заметил «синьору» — странное создание в капюшоне: оно стояло позади нас в коридоре и, судя по всему, наблюдало предыдущую сцену. На мгновение его мрачный взгляд приковал меня к месту. Трактат моего отца заставил меня вспомнить — опять же задним числом — о физиономиях, которые веком ранее изобразил Шарль Лебрен в своем «Traite de I'Expression»

Я хотел спросить, что здесь делает эта загадочная фигура, но — то ли из-за ушиба головы, то ли из-за содержимого фляжки, а быть может, по обеим этим причинам сразу — язык у меня заплетался, и первые звуки, которые я из себя выдавил, оказались не более разборчивы, чем речь самой «синьоры». К тому же у меня по-прежнему кружилась голова, и, дабы не потерять равновесие, мне пришлось опереться на плечо леди Боклер, которое она предоставила с необычайной готовностью.

По пути наверх она ограничилась самыми краткими расспросами, касающимися моего имени и адреса, и я, вновь обретя дар речи, не видел повода скрывать эти сведения. Удовлетворив ее любопытство, я выразил пожелание присоединиться к своему другу Топпи — то есть я назвал его «лордом Чадли» — и услышал, что он только-только ушел. Голос, давший мне ответ, по благозвучию мог бы соперничать с хваленым меццо-сопрано. Но правду ли изрек этот мелодический голос — спросил я себя, поскольку в тот же миг заметил парик Топпи, продвигавшийся ко мне из противоположного конца гостиной.

Так или иначе, леди Боклер не дала нам воссоединиться, уведя меня в пустую комнату. Там она усадила меня на низкую софу и с помощью молоденькой служанки принялась накладывать мне на лоб различные припарки — лекарство, в котором уже отпала необходимость, но убеждать в этом леди Боклер было бесполезно. Пока лечение (леди Боклер по-прежнему сопровождала его ласковыми словечками и сочувственным прищелкиванием языком) продолжалось, я осмелился спросить о том, что меня интересовало.