Никаких особых примет у него не было: немолодой, ближе к пятидесяти, лысоватый, глаза серые, бегающие. Двое ребят ещё заметили, когда мужик зевал, что у него нет двух передних зубов. Это было уже кое-что. Если, конечно, этот самый мужик и есть убийца.

Отправив подростков к экспертам-криминалистам для составления фоторобота, Ильин приступил к разработке плана первоначальных мероприятий. Прежде всего следовало проверить две наиболее вероятные версии: убийство совершено по "заказу" или в результате выяснения отношений.

Конечно, нельзя было исключить и фактор случайности.

"А что, если ему всадил пулю в затылок какой-нибудь псих? Несколько месяцев назад один чокнутый в разных районах Москвы убивал парней с сережкой в ухе, вообразив, будто они представители секты, задумавшие захватить весь мир. Попробуй догадайся о таком нелепом мотиве и вычисли преступника-одиночку! Вполне возможно, что убийце Журавлева не понравился цвет "Жигулей" или корона за ветровым стеклом".

Только самому маньяку был известен мотив совершенного им убийства, и Ильина не особенно прельщала перспектива ловить его.

"Но может быть, он не псих, а вполне нормальный человек? Судя по описанию, преступник вел себя крайне непрофессионально, не опасаясь возможных свидетелей. Наверняка впервые пошел на "мокрое" дело. Интересно, как у него сейчас совесть? Мучает его или нет?"

Скорее всего, нет. Об этом Ильину говорил его немалый опыт. Убийцы редко раскаивались в содеянном. Чаще жалели себя, страшась предстоящего наказания, а о своих несчастных жертвах вообще не думали. И Ильину порой казалось, что вирус беспощадности и жестокости незримо носится по стране, заражая все большее количество людей, что эпидемия насилия с устрашающей быстротой распрост-раняется по городам и селам.