Аня украдкой посмотрела на свои тощие, поцарапанные, обветренные руки, вздохнула, сняла тапочки и босиком пошла за дамой с руками, которые украсили бы любой браслет.

Дама через широкую арку, наполовину занавешенную сдвинутой в одну сторону мелкоячеистой вязаной сеткой, вошла в большую комнату, где были только два дивана, два кресла и большой круглый стол посередине, сказала в свой сотовый: «Я поняла. Завтра перезвоню…», — захлопнула его и, наконец, оглянулась на Аню. Бросила телефон на один из диванов, вдруг подняла руку, повертела кистью в воздухе и с непонятным выражением спросила:

— Что, нравится?

Аня смутилась. Наверное, дама заметила, как она бесцеремонно рассматривала её руки. Наверное, знает, что они прекрасны. Наверное, думает, что Аня никогда в жизни таких рук не видела. А Аня вот как раз и видела. Два раза. Так что даме особо зазнаваться-то не следует…

— У моей мамы тоже очень красивые руки, — со сдержанной гордостью и спокойным достоинством сказала Аня. — А в молодости вообще такие были, что просто как произведение искусства. И ещё у одной моей знакомой руки красивые. Ну, может, и не такие, как у вас, но тоже все сразу замечают…

Дама удивилась. Подержала перед собой ладони, поразглядывала их, повертела кистями, пожала печами, подняла взгляд на Аню, несколько секунд смотрела испытующе и даже подозрительно, подозрительным же голосом уточнила:

— Вы не поняли. Я спрашивала о бриллиантах.

— А это бриллианты? — Аня понимающе покивала. — Ага, я так и подумала… Тоже красивые, а как же, конечно. И вам эта штука очень идет.

Дама слабо улыбнулась, все так же испытующе глядя на Аню, опять почему-то пожала плечами и опять подозрительно спросила:

— А почему вы босиком?

— Я сменную обувь не догадалась захватить, — виновато призналась Аня. — А в уличной обуви в доме… ну, неудобно.