Сколько кощунства в сиянии, отражающемся и переливающемся в черных ее волосах! Что за день настает - день греховного веселья, вместо того чтобы стать днем душевной заботы о спасении в этой юдоли теней и жалоб!

Но сегодня должна донья Херонима подчиниться обычаю - и она позволяет одеть себя в светлый пурпур и белые кружева.

Мигель проснулся усталым. И первая мысль его была о дядином судне. Его еще нет! Что с ним случилось? Мигель спрыгнул с постели и быстро оделся.

Но в эту минуту входят к нему отец, мать и сестра Бланка - их руки полны цветов, а уста - ласковых речей.

- Желаем тебе много радости, Мигелито, - поцелуи, - крепкого здоровья, - поцелуи, - хорошо учиться, - поцелуи, - бога не забывай, - поцелуи, - а вот наши подарки: одежда, книги, красивые вещи...

- А вон там - мой подарок, - говорит дон Томас, подводя сына к окну.

- Ах! Вороной конь! Какой красавец!

Мигель бросается в объятия отца.

- О, благодарю, благодарю! Теперь я не стану больше ездить на запаленной кобыле. Мой конь! Мой! О, как я благодарен, отец!

Донья Херонима кусает губы: нехорошо, что он так ликует. Какая грешная страстность!

- Отец, можно мне сейчас же проехаться?

- Конечно.

И сын с отцом бросаются к двери.

Но на дворе Мигеля задерживает челядь, пришедшая с поздравлениями. Майордомо, его жена, Бруно, Али, Инес, поварята, служанки, латники, слуги, погонщики - кто с цветами, кто с финиками, цикадами, апельсинами, кто с кроликом, кто со свистком или с четками из орешков.

Мигель благодарит, дает целовать себе руки - так принято по обычаю, но при первой возможности вырывается и вскакивает в седло.

Дон Томас пустил сына вперед, с гордостью отметив про себя, что мальчик сидит в седле, как влитой. Потом он догнал сына, и оба, счастливые в эти минуты, молча поскакали по пастбищу к северу.

Тем временем из Севильи прикатила карета, вся в золоте. Четверка белых лошадей - словно снежное видение. Карета вплыла в ворота величаво, как белый корабль.