Мигель кивнул и подал руку этому человеку.

- Дон Эмилио Барадон, мирный житель и подданный короля, и я рад, что узнал тебя, сеньор. Порадуйтесь же и вы, горлицы, и вы, господа, такой встрече. Вина!

Женщины улыбаются мальчику, мужчины кланяются.

Дон Эмилио произнес многословный тост, зазвенели кубки, старая мансанилья гладко скользит в горло, разговор оживился, а дон Эмилио кружит над мальчиком, как москит над обнаженной грудью.

- Я негоциант, сеньор, и знаю жизнь. Но клянусь именем господа, Аллаха и Иеговы, такого прекрасного юноши я еще не встречал. Я плаваю по океанам, продолжает Эмилио, и губы его шевелятся, как свиной пятачок в кормушке, меня знает весь мир, корабли мои привозят драгоценные коренья...

Тут от дверей раздался язвительный смех. Это вошел горбун, очень похожий на дона Эмилио, только лицо его еще безобразнее и коварнее, а руки невообразимо жилисты.

Дон Эмилио нахмурился:

- Над чем ты смеешься, Родриго?

- Над твоими драгоценными кореньями, сеньор брат!

- Мой брат Родриго, благородный граф, - поясняет Эмилио. - Бездельник, болтун и лжец, да к тому же пьян в стельку.

- Да признайся, дорогой брат, что ты - работорговец, человечиной торгуешь! Пусть сеньор граф знает! - хохочет пьяный.

Тишина спустилась. Рука Эмилио сжимает кубок, затем, дрожа, отставляет его. Эмилио принужденно смеется:

- Знаете, сеньор, обо мне говорят, будто я работорговец, - жабья морда пытается улыбнуться, - но в этом нет ни грана истины Вот, скажите хоть вы!

Компания Эмилио спешит заверить Мигеля, что пьяный Родриго лжет.

- В нем говорит ненависть ко мне, - объясняет Эмилио. - Горбун мне завидует. Но бог с ним. Вина!

Мигель отыскал взглядом Каталинона - тот за столиком в дальнем углу рассказывает Франсиско обо всем, что повидал в Новом Свете. Как хотелось бы Мигелю послушать! Но тут он ощутил на руке своей прикосновение чего-то мягкою, как лебяжий пух или как бархат матушкина платья Девичья ладонь!