- Получил похвалу, - отвечает Рухела. - Похвалу от хозяина и хозяйки.

- Отличная награда! - смеется, скалит белые зубы Барбара. - Он не объелся?

- А нынче утром Нарини угостил его тремя ударами кнута за дерзость, добавляет Агриппина. - Похвала и кнут - красиво, не правда ли?

- Нарини - бесчувственный пес. После дня рождения молодого господина стал хуже прежнего. У Клаудио лихорадка, а майордомо приказал стражникам выволочь его на поле и всю дорогу бил больного. Клаудио начал работать и упал. Так и провалялся на солнцепеке, пока не очнулся, - рассказывает Барбара.

- Тьфу! - плюнула старая Рухела. - Когда-нибудь поплатится и Нарини!

- А Энграсия вчера мальчика родила, - прощебетала Агриппина. - Его назовут Анфисо.

- Анфисо? Почему выбрали такое странное имя? - удивляются женщины.

Агриппина объясняет:

- Да ведь это тринадцатый ребенок у Энграсии, и девятый сын. Просто не могли уже придумать другого имени.

- У Моники на руках и на ногах выскочили болячки покрупнее олив, говорит Петронила. - Два дня мажет их коровьим пометом, а они не проходят.

- Это у нее оттого, что она ест дынные корки, - замечает Рухела. Кислоты в них много, вот она и выходит из тела.

- А что ей есть, коли ничего другого нету? - возражает Петронила.

В этот миг лицо старухи пошло сотнями морщин, она становится похожей на ведьму и поднимает руки к небу. Женщины стихают. Знают: на Рухелу нашло вдохновение - тише!

- Я видела сон - о, страшный сон! Алая полоса опоясала небо. Кровь текла по земле и по небосводу... Табун лошадей промчался по пастбищу, из ноздрей у них вырывалось пламя...

Рухела смолкла.

- Это предвещает войну! - вскричала Барбара.

- О, глупая, - возразила ей Петронила. - Разве не тянется война уже двадцать три года?

- Вернутся ли наши мужчины? - с тоской промолвила Агриппина. - И вернутся ли невредимыми?..