Петронила молчит, потупив красивые глаза.

- Не удивляйтесь, падре, - отвечает за нее смешливая Барбара. - Не терпится ей повидаться с Каталиноном. Ждать придется до вечера, а она так давно его не видела!

- Дождешься, не горюй, - улыбнулся монах. - А при встрече покажешь ему, какие хорошенькие у тебя ножки?

Петронила, стоявшая на коленях боком к Грегорио, резко повернулась к нему, забыв, что теперь он может увидеть персикового цвета полушария под расстегнувшимся корсажем.

Монах, любуясь, поглядел на нее, отхлебнул вина из фляжки и воскликнул:

- Gaudeamus! Возрадуемся! День прекрасен, и милость божия с нами.

- Откуда вы здесь так рано, падре? - полюбопытствовала Рухела.

- А я нынче ночевал в Маньяре, уроки же мои из латыни и греческого сегодня отменены: дон Мигель отсыпается...

- Знаем! Знаем!

- Но не знаете вы, милые мои кряквочки, что позавтракал я с Али...

- О, это мы видим, - ободренная ласковым тоном монаха, перебила его Петронила. - Видим, что завтракаете вы второй раз. Это у вас каждый день по два завтрака, падре?

- Как бог даст, о непоседливая дочь моя, - ответил монах. - Когда по два завтрака, а часто - ни одного. Ты же не будь такой языкастой, а то у тебя рано морщинки возле рта появятся.

Петронила, пристыженная, вскочила, бросилась целовать ему руку.

- Ладно, ладно, брось, доченька, - пробормотал старик. - А теперь подойдите-ка вы все ко мне...

Женщины быстро окружили его, и Грегорио стал опоражнивать объемистую суму, раздавая им остатки вчерашних лакомых блюд.

Радуются, благодарят его женщины - они счастливы...

- Я домой отнесу, - говорит Агриппина.

- Ничего подобного! - вскричал старик. - Садитесь здесь и ешьте!

Они повиновались, а монах, зорко вглядываясь в дорогу к замку, начал пространно описывать, какие диковинки прислал из Нового Света дон Антонио племянникам. Изумленные женщины даже есть перестали - слушают, разинув рот.