Маски прибывали. Гости парами под музыку расхаживали по залу, кто смеясь и шутя, кто тихо беседуя между собой.

Генерал Конхо в широком желтом плаще и генерал Топете присоединились к группе, собравшейся посреди зала.

Генерала Топете в турецком костюме, в чалме и белом кафтане нетрудно было узнать, несмотря на маску. В этом костюме он казался еще более полным.

Между дамами особенно выделялась одна, одетая гранатовым цветком. Герцогиня указала на нее донье Энрике Серрано.

— Да, горячо мы бились под Ороквието, — рассказывал между тем маршал своим друзьям. — Я с небольшим отрядом оказался перед главными силами мятежников. Тем не менее я не хотел медлить с нападением, стремясь в решительной битве покончить с беспрестанными вылазками.

— Конечно, иначе и быть не могло, — перебил маршала Федро Медина, — герцог де ла Торре одержал победу!

— После тяжелой жаркой битвы, — добавил Серрано. — В этом беспримерном сражении пролилось много крови, и трижды счастье то улыбалось, то изменяло нам.

Мятежники бились упорно. Дон Карлос сам вел их в бой.

— Говорят, молодой претендент ранен? — спросил Топете.

— Да, он был ранен в правую руку, выпустил поводья и упал вместе с лошадью. Рана его опасна, и он бежал за границу.

— А может быть, он уже умер, — заметил Медина. — Тогда прекратится и злополучное восстание.

— Ну, на это мало надежды, — произнес Конхо, — его младший брат еще честолюбивее дона Карлоса.

— Помните последнее его воззвание, в котором он не признал короля Амедея и называл себя законным наследником престола? Имя Альфонса тоже стояло под этим воззванием.

— Многие из полководцев дона Карлоса согласились на капитуляцию, — продолжал Серрано, — и я надеюсь, что это заставит карлистов отказаться от дальнейших попыток. Потерпев поражение, они стали сговорчивее.