— Король об этом знает? — спросил Топете.

— Король скоро появится здесь, — с самодовольной гордостью прервал разговор Медина. — Король пожелал своим присутствием украсить наш праздник.

— Кто же эта дама, одетая гранатовым цветком? — спросила Энрика Серрано у герцогини.

— Это должна быть графиня Инес де Кортецилла.

— Дочь известного графа Кортециллы, который почти все время путешествует? Говорят, он несметно богат?

— Да, это верно, — отвечала герцогиня, — ему, кажется, нет покоя в Мадриде. Посмотрите, как красивы эти красные гранаты на белом шелковом платье, с каким вкусом сделана вокруг шеи чашечка цветка. Видите этого Ромео в бархатном кафтане и чешуйчатом трико? Это, наверное, дон Мануэль Павиа де Албукерке. Он, кажется, хочет сообщить что-то очень важное этому прекрасному цветку, — герцогиня с притворным равнодушием произносила свои замечания, но на самом деле это было ей далеко не безразлично.

В то время как в пестрой толпе в ярко освещенном зале велись эти разговоры, в саду у балкона две маски оживленно беседовали между собой. Маски эти были сенатор в широком черном плаще и монах в фиолетовой рясе. Неподалеку от них на лестнице, наполовину скрытой тропическими растениями, скрестив руки на груди, стоял никем не замеченный мужчина в темно-красном домино. Он был так неподвижен, что скорее походил на статую, чем на живого человека.

— Так это в самом деле вы, принц, — говорил сенатор монаху. — Вы сдержали свое обещание: прибыли в Мадрид и проникли в неприятельский лагерь. А я до сих пор сомневался.

— Дон Карлос всегда исполняет задуманное, хотя бы все было против него. Я около часа назад приехал в монастырь, — шепотом отвечал монах. — Сказали ли вы, патер Доминго, графу Кортецилле, чтобы он был здесь сегодня?

— Он приглашен самим герцогом и, следовательно, должен быть здесь. Все было исполнено соответственно приказам, которые привез нам ваш тайный посол. Принц, вам известна наша деятельность и преданность, и теперь мы ждем только заключения известного соглашения…