- А мне-то что? Не срезал бы на экзамене, не платил бы. Это было сказано громко, для всех. Казалось, что Салман не прочь голосовые связки сорвать, лишь бы его все слышали.
От принятой таблетки по груди Умид-муаллима разлился холод. Приятная прохлада проникла в.сердце, и ощущение было таким, будто расширилась грудная клетка. Он глубоко и жадно вдохнул. Он прислушивался, как постепенно затихает в сердце тягучая, ноющая боль. Словно кто-то разжимал тиски. "И чего это Салман на меня взъелся? Странно. Но, может, я в чем-то не прав?" Он задумался, стараясь вспомнить все по порядку...
Когда Салман тянул билет, руки его слегка дрожали. У него были совсем не подобающие студенту широкие и пышные, закрученные на концах усы. На лице у него вначале проступили красноватые пятна, а потом оно стало белым, как полотно. Не разглядев даже, что в билете, он тут же отложил его и потянулся за другим. Столкнувшись со взглядом Умид-муаллима, он остановился.
- Можно поменять?
- Пожалуйста. Это твое право.
Он взял второй билет и снова отложил. Казалось, что рука его коснулась раскаленного железа. Он уставился на Умида. Глаза его выражали немую просьбу. Менять билет в третий раз было не положено. Но Умид молча, кивком головы, разрешил. Лицо Салмана просветлело, он был благодарен преподавателю за его доброту. Вытащив в третий раз билет, он проследовал с ним к дальнему столу. Достал бумагу и ручку. Потом принялся крутить чуб, морща при этом лоб, и ерзать. Немного погодя, он стал что-то лихорадочно искать за пазухой. Умид, глядя на него, прекрасно понимал, что именно тот ищет, но не подавал виду. Он терпеливо ждал, чем все это кончится.
Студенты подходили один за другим и отвечали. Салман сидел как прикованный. Сдали экзамен уже и те, кто вошел после него. Он делал вид, что не замечает этого. Аудитория постепенно опустела. Они остались вдвоем.