Фиса поежилась.

- ...Так что принимай, как следует все считай до винтика, и чтоб без компромиссов.

Тут Фису немного даже передернуло, тонкие губы ее скривились, и от них отлетел неслышный шепот:

- Козел...

- Что? - переспросил начальник. - Не согласна?

И, заглянув в Фисины глаза, прочел в них холодную враждебность.

- Не подходит, что ли?

- Почему? - Фиса пожала плечами. - Подходит... Без компромиссов приму, - добавила она с ожесточением.

Ожесточение. К сожалению, с этого началась ее самостоятельная жизнь.

ВАГОНЧИК СЕНИ КУЛИКОВА

Сеня Куликов сидел за столом и наклеивал профсоюзные марки. Стол был завален, папками, тетрадками и отдельными листочками с заявлениями членов профсоюза. В основном заявления касались очереди на квартиру, очереди на машину и очереди на покупку ковров. К концу второго года стройки обострилась проблема реализации заработанных денег. И Сеня, как председатель месткома, оказался, так сказать, в центре проблемы.

Сеня был неаккуратным человеком. Вместе с тем он обладал какой-то сверхъестественной памятью, даже, скорее, не памятью, а чутьем, и только это невероятное чутье помогало ему отыскивать среди бумажного хаоса нужный документ.

Было тепло и уютно. Тепло создавала электроводяная отопительная система, уют, - кто его знает, откуда взялось ощущение уюта? Может быть, как раз от тепла (а на улице стужа!), может быть, оттого, что мерцал шкалой профсоюзный приемник "Сириус" и знакомый голос пел знакомую песню "Где ж ты, моя сероглазая, где, в Вологде, где, где, где, в Вологде, где, в доме, где большой палисад..." (любимая, между прочим, песня; Сеня, когда играл в шахматы, всегда напевал ее дурным голосом и на не очень похожий мотив), может быть, просто оттого было уютно, что вот сидит человек, наклеивает марки и никто ему не мешает.