
- Так или примерно так, - продолжал он, поглядывая на университетского безработного, который спал, положив голову на его зимний башмак желтой кожи с рваными шнурками, надетый на босу ногу, - рассуждали хорошие люди, п-привычно рассчитывающие, что власти будут заигрывать с ними или с-сгонять в лагеря, как это традиционно происходило на Руси...
Он сделал паузу, чтобы поискать еду и, не найдя, отхлебнул из бутылки. Он заметил, что, кроме уснувшего на башмаке университетского придурка, пьяное бормотание слушает еще несколько человек, окруживших его кольцом, в том числе тот смутный носатый мужик из ЧК, не пожелавший колоться.
-- И здесь, д-джентельмены, - БД вдруг понял, чего ему так сильно не хватало все это время: аудитории, наслаждающейся его выступлениями, с-случилось непредвиденное... В-власть Российская п-просто перестала обращать внимание на хороших людей. Ей, власти, б-было не до того и она положила на них, - проснувшийся вэфовец напрягся в ожидании знакомой с детства фразы, но БД не был традиционалистом и не стал формулировать. П-положила на них свои немытые, взопревшие г-гениталии, не понимая, что именно эти х-хорошие люди больше всего нужны ей сегодня... С-сейчас... и в России, а не в Л-латвии или Америке, Грузии или Франции... п-потому что и в них тоже ее сила и спасение... Т-такого еще не бывало, и хорошие люди, которые всегда немного евреи, растерялись...
