Он уселся поудобнее и вытащил из-под спины острый камушек.

-- Они н-не знали, как себя вести, поскольку п-продаваться и скурвливаться их не понуждали, в тюрьмы не гнали, а просто предоставили самим себе. Это б-было настолько непривычно, и страшно, и унизительно, потому что ты сразу из вечно занятого и всем нужного, расписанного по минутам, превращался в ничто, в обузу, что интеллигенция всерьез испугалась и стала делиться, как мухи-дрозофилы, из-за которых, к-кстати, хорошим людям в свое время тоже с-сильно досталось, на группы, о которых я уже вам говорил: на скурвленных, почти не скурвленных и на все еще хороших людей... Эта последняя категория теперь просто вымирает из-за н-нищеты, моет междугородные автобусы, как мой п-приятель профессор-нейрофизиолог в Ленинграде, или превращается в б-бродяг, как я, джентельмены, ваш коллега по бездорожью, вымощенному редким асфальтом с каплями спермы от оргазма, приключившегося при чтении таких прекрасных слов, как демократия, свобода, равные права... И все это случилось только потому, что хорошие люди из-за этого жуткого социального землетрясения, сопровождавшегося наводнениями и извержениями вулканов, забыли п-прекрасные слова Тургенева, о которых остальные просто никогда не знали: "Х-хороший человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть"... Он сказал это и уехал в Баден-Баден...

Плотное кольцо коллег-бродяг, одетых в модные заношенные одежды, уже давно молча окружало БД, напряженно стараясь понять пьяный монолог.

- А то, что гонят отовсюду, как п-последнюю с-собаку ненужную, лишь достигнешь чего путного или наладишь что: в хирургии, бизнесе, собственной жизни...