- Если это г-гнусное время потребует жертв, что ж, пусть умрут те, кто должен быть принесен в жертву, если без этого нельзя... Я сам понесу себя на п-плаху, если это поможет... Но самые достойные должны уцелеть, чтобы жизнь не остановилась, чтоб было кому направлять ее... как направляет незаметно Вечный Жид...
Кто-то тронул его за плечо:
- Вставайте, БД, мы уезжаем...
Он с трудом приходил в себя, недоуменно оглядываясь. Тот с носом, что не стал колоться, держал его за руку, поднося ко рту бутылку с минеральной водой. Он заметил неподалеку старенький микроавтобус "Форд", традиционно развозивший их и также традиционно вызывавший у него удивление: откуда у этих людей свой микроавтобус, свои отлаженные связи с полицией, еда в избытке, выпивка, пусть и дерьмовая...
Когда в центре Риги публика выходила из "Форда", мужчина с большим носом подошел к БД и сказал негромко:
- У меня есть ваш мобильный телефон, Борис Дмитрич. Если позволите, позвоню как-нибудь...
- Я так и знал, что это вы, - пробормотал БД, протягивая чекисту руку. - Все, что я сейчас говорил, - это про нас с вами...
- Я знаю. Спасибо.
- С-спасибо. Если вы пришли сюда, похерив ГБ, то все не так уж и плохо в этой прекрасной жизни...
- Да, если не знать, что еда и выпивка, которые вам нравятся, добываются иногда из контейнеров для мусора.
Машина БД выехала за город и катила теперь в дорогой пригород, где жил Большой Босс, его нынешний хозяин, которого он любил и ненавидел. БД по привычке нервничал перед встречей и, чтобы успокоиться, вытаскивал из завалов памяти все плохое, что помнил и знал о своем кумире-злодее, джентльмене и босяке, в котором плохого было, хоть отбавляй.
"Этот чертов сукин сын, с единственным положительным качеством - не помнить зла и обид, которые он постоянно приносит другим, так навострился делать деньги из воздуха, что теперь даже разориться нормально не может, не залезая в долги... и до сих пор не научился понимать, что колодец копать надо до того, как почувствуешь жажду," - мстительно думал БД, зная, что не прав, подъезжая к чугунным воротам с узором решеток петербургского Летнего сада. Ворота отворились, и он въехал в мир Хуго Риттенбергса, ухоженный, безопасный и кричаще дорогой.