Даже во время суда появлялись новые обвиняемые. Сначала богатый крестьянин Анчов, которого газета "На смену!" охарактеризовала так: "Анчов - вождь, идейный вдохновитель всей группы. Нет никаких сомнений в его центральной роли в гнусном преступлении". Но больше об Анчове не упоминали. Позже назвали еще одного убийцу - Рогова. Во время одного из заседаний суда на сцене появился неизвестный в дубленом полушубке и объявил, что Иван Морозов, сын Сергея и отец Данилы, живший в соседней деревне, тоже арестован - за покушение на жизнь уполномоченного по хлебозаготовкам. Позже, чтобы притянуть Ивана к данному делу, его обвинили в подстрекательстве к убийству своего племянника Павлика и попытке уничтожить общественный скот. "Иван во всем признался, - рассказывала нам учительница Кабина, - но был ни при чем". Осудили его потом отдельно.
Дело об убийстве Павлика и Федора было связано с доносом Павла на отца и арестом отца. Однако следствие даже не попыталось привлечь в качестве свидетеля находившегося в лагере отца Павлика - Трофима Морозова первопричину конфликта. Не допрошен он был и в суде.
Основными доказательствами вины подсудимых были цитаты из докладов вождей Сталина и Молотова о том, что классовая борьбы на отдельных участках усиливается, и обвиняемые являлись иллюстрацией правильности их высказываний. Прокурор говорил о предстоящей пятилетке, в которой будет построено бесклассовое общество, а для этого остатки враждебных классов (он указал на обвиняемых) должны быть уничтожены. Общественные обвинители вообще не доказывали вины, они поднимали над головами толстые пачки писем и телеграмм от пролетариев Урала, пионеров, читателей газеты с требованием расстрела подсудимых.