- Сомневаюсь. Если бы читали, то знали бы о том, что происходит сейчас в республике.

- А что происходит?

- А хотя бы то, что сейчас громко говорят о том, о чем раньше шептались по углам. Люди, которых вы пытаетесь выгородить, обречены. Рано или поздно они понесут наказание. Но для вас уже будет поздно.

- Зато буду знать, что никого не продал...

- Можно подумать, я уговариваю вас выдать военную тайну или предать товарищей по оружию.

- Для вас они преступники, а для меня товарищи...

- Товарищи, которые втянули вас в свои махинации, заработали на вас миллион, а теперь делают все, чтобы засадить в тюрьму...

- Я в это не верю.

- Во что? В миллион?

- Нет, в то, что они хотят меня засадить.

- А в то, что из честного человека превратили вас в дельца, находящегося под следствием, - в это вы тоже не верите? Мухтар помрачнел. - У меня не было другого выхода... - сказал он, помедлив.

- Почему? Вы известный спортсмен, кончили институт физкультуры. С вашим опытом, титулами, популярностью вы могли бы стать тренером в любом спортивном клубе.

- А если нет способностей? Вы думаете, каждый спортсмен может стать хорошим тренером?

- Не знаю. Но обычно известные спортсмены становятся тренерами, если у них нет другой специальности.

- Я пробовал. Не получилось... Противно стало. Нельзя учить людей, когда понимаешь, что ничему научить не можешь. Все чувствуешь, а передать не способен. Что же, калечить ребят только потому, что за это деньги платят?

В вопросе было столько горечи, что Сейфи отвел глаза.

- Нет, конечно, - сказал он мягко, - но ведь есть какие-то другие способы честно заработать деньги... Не обязательно же было становиться цеховщиком.

- А чем вам не нравятся цеха? - вдруг разозлился Мухтар. - Что плохого в том, что они выпускают товары, которые пользуются спросом, и перевыполняют при этом планы? Государству только польза.