– Или за дураков нас считаешь?

– Кончай горланить! – Чан Да-е рассвирепел. Краска разлилась по его щекам.

Негодующие выкрики постепенно замерли, как дождь на исходе. Чан Да-е метнул в нас взгляд и быстро заговорил:

– Да! Мы все хотим жить. Но мы пришли на дорогу смерти. Противник превосходит нас силами в три-четыре раза. И пушек у него и орудий – всего хватает… Нам надо найти выход. Если хотим жить, у нас одна дорога…

– Биться до конца!

– Молчать! Стрелять буду! – заорал Чан Да-е не своим голосом.

Все закрыли рты. Только гудели, качаясь, сосны; казалось, снова пошел дождь.

– Ладно, не будем шуметь. Пусть Чан Да-е один говорит.

– Друзья! Вы со мной шли несколько месяцев. Мы как родные братья: встретим горе – пополам, встретим счастье – пополам!.. Горя за это время мы хлебнули немало, счастья пока не видели. Но я не успокоюсь и дам вам хоть крупицу счастья. Вот мое слово!

Счастье! О чем это он? Решается вопрос жизни и смерти. О каком счастье может идти речь?

Я переглянулся с товарищами.

– Братцы, у нас сейчас одна дорога. Не пойдем по ней – погибнем. Пойдем – каждого ждет счастье и благоденствие…

Все замерло. Не слышно было даже дыхания бойцов. Замолчали сосны. Люди, лошади, винтовки, орудия, минометы – все затихло. Все ждали, какую дорогу укажет Чан Да-е.

Глаза командующего скользили по рядам, лицо побледнело. Он широко открыл рот, но не издал ни звука.

Разве так трудно сказать?

Гань и Лю Тай-бао обменялись взглядами с Чан Да-е.

Казалось, вся вселенная замерла.

Но вот Чан Да-е снова раскрыл рот, хотя это стоило ему больших усилий. Говорил он вполголоса, однако слова его, точно гром, потрясли притихших людей.

– Выход только один! Мы должны покориться!

Все в ужасе вздрогнули:

– Как?! Покориться?!

И хлынуло лавиной:

– Кому покориться?