Все началось тогда с маленького, но вызвавшего жгучую обиду случая - с искреннего горя и растерянности жены, когда они разбирали контейнер с их личными вещами, два месяца добиравшийся из Германии в Москву. Исчезло практически все, на что экономились эти несчастные марки из небогатого офицерского жалованья. Исчезли тяжелые бордовые шторы в спальню, музыкальный центр, телевизор. Даже старая, но еще крепкая немецкая обувь приглянулась каким-то мерзавцам. Вместо вещей, которые так любовно приобретала жена в маленьких немецких магазинчиках, из-за которых он частенько питался из солдатского котла, чтобы сэкономить на обеде, - вместо всех дорогих пустяков, которые составляют домашний уют, в контейнер были натолканы грязные мешки, ящики, всякая дрянь.

То, что происходило во время выхода из Германии, он не мог определить для себя иначе как вакханалия воровства. Крали все, начиная с постоянно пьяных сержантов, сопровождавших грузы и догола "раздевающих" по дороге новенькие автомобили. И сержанты эти не несли наказания. Не несли наказания и командиры частей, бросая половину имущества в военных городках, а вторую половину разбазаривая среди вороватых российских просторов. Да кого и за что было наказывать, если весь развал был санкционирован с самого верха. После строгого порядка, традиционно насаждавшегося в военных городках Западной группы войск, Дудчик с брезгливостью глядел в тот год на длинные ряды техники и вооружения, которые обречены были гнить под открытым небом на территории каких-нибудь заштатных военных складов.

В то же время кипела работа по бешеной распродаже всего, что представляло хоть какой-то интерес для немцев: обмундирование, стройматериалы, техника менялись на грошовый ширпотреб, который отправлялся на родину в контейнерах или прятался среди военных грузов. Но и это ворованное добро потрошилось на каждой станции, отнималось таможенниками и пропадало неведомо куда.