"Братки", не успевающие оценить ситуацию, на секунду растерялись.

- Вы не правы, ребятки, - примирительным тоном сказал Боцман. - Он же тяжелый, у него тормозной путь знаете какой...

Теперь он был в самом центре геометрической фигуры, образованной тремя "корсарами" подмосковных дорог. Боцман крутил в широкой ладони левой руки три стальных шара, сверкавших на солнце и приковывавших взгляды этим блеском. Тяжелые полированные предметы, казалось, жили в его руке собственной жизнью, то перемещаясь по кругу, то произвольно перескакивая друг через дружку.

Тот, что с автоматом, наконец сориентировался и повел ствол в сторону Боцмана. И тут же один из шаров, неизвестно как оказавшийся уже в правой руке Боцмана, вдруг исчез и оттуда, ускользнув от взгляда, пролетел короткое расстояние, чтобы с сочным звуком впечататься в кисть руки, сжимавшей "узи". Автомат полетел на землю, а "браток" охнув и прижимая к животу раздробленную руку, начал оседать на асфальт. Второй в это время выхватывал из-под куртки свою "волыну", думая, видимо, что на это ему отпущено целое столетие. Прыгнувший вперед Муха, который считал иначе, успел подсечь его, рубануть по шее и немедленно подхватить ствол, оказавшийся дорогим восьмизарядным "магнумом", и тут же направить его на водителя "мазды" - тот все еще сидел в прежнем положении в распахнутой дверце.

"Браток", ведший переговоры, по всей видимости бригадир, оказался сообразительней: увидев, что рука Боцмана с новым шаром в ней уже совершила второй замах и что шар этот предназначен ему, он оставил мысль вытащить собственное оружие и замер, предусмотрительно растопырив перед собой ладони.

- Правильно, - приветствовал его решение Боцман. - Двести восемьдесят три грамма, - сообщил он, как бы взвешивая стальное ядро в руке. - Ничего калибр? Пробьет грудную клетку, как скорлупу. Ложись мордой вниз и руки на затылок.