Сказала: будешь вместе с ним жить под забором, если не нравится тут. Сказала: я еще сопляк, мне всего девять, и ничего не понимаю, что это ее дело. Потом заплакала, сказала: все ее мучают, все хотят ее смерти... Почти то же говорила, что и ты сейчас... - мальчик все. больше волновался, голос у него срывался, он готов был

расплакаться.

- Погоди, погоди, - тихо,, с болью в голосе, прервал его мужчина, и ничего больше не мог прибавить.

Он даже не знал, зачем расспрашивает мальчика, зачем ему спрашивать о том, что и так ясно, как день. Мужчина тяжело дышал, сердце часто и гулко колотилось, но он изо всех сил старался не показаться мальчику взволнованным, чтобы тот поскорее успокоился.

- Да, ты здорово рассердился, - сказал он, выдавив на лице жалкое подобие улыбки, просто сказал, чтобы что-нибудь произнести и разрядить ситуацию. - И что это ты вздумал ломать кулаком окно?

- Больше не буду, - мрачно пробурчал мальчик.

- Молодец, - сказал мужчина радостно. - Ты ведь у меня умница. Ты молодец.

- Папа, - прервал его мальчик.

- Что?

- Она говорит... - нерешительно начал мальчик, и было видно, что эти слова он подбирает с трудом, - Говорит... что ты... больной... Что ты наркоман... Это правда? говорит, что ты нам всю жизнь испортил...

Мужчина хотел что-то сказать, что-то сразу возразить, но не нашел нужных слов, а пустые слова - почувствовал он - тут прозвучали бы хуже, лживее, чем молчание.

Они долго молчали. Мальчик вдруг тяжело вздохнул, как взрослый, обремененный заботами человек. У мужчины тоскливо сжалось сердце.

- Где твой грузовик? Ты на нем приехал? - спросил мальчик.

- Нет, у меня сегодня выходной. На нем мой напарник сегодня работает.

- А, - разочарованно произнес мальчик.

- А ты хотел покататься? В следующий раз я покатаю тебя, обязательно приеду на грузовике, и будем долго кататься.

- Я люблю кататься, - сказал мальчик без улыбки.