Гротгар снова гневно сверкнул глазами.

– Сорок три года странствований и грабежа на тропе викингов! – резко произнес он. – Вильгельм лишил короля его королевства, но не смог отнять у него преданных людей, которые шли за ним и умирали за него. Видишь этих викингов Скела Торвальдсена? Норманны, датчане, саксонцы – те, кто не захотел очутиться под пятой Вильгельма, – мы и есть королевство Гарольда! А ты, французская собака, еще молишь нас о помощи! Ха!

– Я родился в Англии, – начал сэр Эрик.

– Да, – усмехнулся Гротгар, – под крышей замка, отобранного у какого-нибудь доброго саксонского тана и подаренного норманнскому вору!

– Но люди моего рода сражались в Сенлаке и под Золотым Драконом, а не только на стороне Вильгельма, – возразил сэр Эрик. – Я имею отдаленное отношение к Годрику, графу Эссексу.

– Тем больше позора для тебя, гнусный предатель, – бушевал саксонец. – Я...

В эту минуту все услышали легкие шаги маленьких ножек. Девушка проснулась и, испугавшись грубых голосов, отправилась на поиски своего возлюбленного. Она проскользнула сквозь ряды воинов и бросилась в объятия сэра Эрика, задыхаясь и в ужасе бросая дикие взгляды на беспощадных убийц.

Норманны затихли.

Сэр Эрик умоляюще повернулся к ним:

– Не допустите же вы, чтобы дитя, родственное вам по крови, погибло от рук язычников? Мухаммед Хан, султан Кизилшера, следует за нами по пятам и уже недалеко отсюда – едва ли в часе езды. Позвольте же нам сесть на ваш драпар и уйти вместе с вами...

– У нас нет корабля, – вздохнул Скел Торвальдсен. – Ночью мы подошли слишком близко к берегу, и корабль разбился о прибрежные рифы. Я предупреждал Асгримма Рейвена, что ничего хорошего не выйдет, если войдем в узкую бухту, воду в которой ночью ведьмы подожгли зеленым огнем.