- Ну, наверное, еще рановато величать его по имени-отчеству? Я от сынка вашего...

- От сына! - выдохнула она.- Проходите скорей, - поспешно, стараясь унять сердцебиение, пригласила Вера Глебовна.

Она торопливо вела гостя по темному, всегда темному из-за экономии электричества, коридору в свою комнату.

- Простите за беспорядок... я еще спала,- сказала Вера Глебовна, открывая дверь.

- Чего там... Это я спозаранку, прямо с ночной... Но такое дело...

- Где он? - перебила его она.

- Разрешите все по порядку?

- Да, да... присаживайтесь. Может, разденетесь? Правда, у меня жуткий холод.

Мужчина присел, попросил разрешения закурить. Долго сворачивал цигарку.

- Такая история вот вышла...- начал он.- Жена моя к матери своей поехала, к теще, значит, под Малоярославец, за картошечкой... Ну, а тут немец подошел, будь он неладен. В общем, больше месяца ей там под немцем и пришлось пробыть. Оккупация, хоть и недолгая, но все же... Как немца прогнали, сразу ей выехать не удалось - поездов не было...

Вере Глебовне не терпелось узнать все поскорее, но торопить мужчину ей было неудобно. Она только нервно курила и не сводила глаз с неожиданного гостя.

- А... тут часть воинская прибыла, в которой ваш сынок служит,продолжал он.- Как раз у тещи в доме со взводом и расположились. Когда жена уезжала, он и попросил письмецо в Москве опустить, но мы с женой подумали и рассудили, что лучше я вам его в руки передам. Вернее дело-то, а то мало ли чего - и военная цензура задержать может или еще что, а то вообще вдруг затеряется. Вот и пришел.

- Спасибо вам огромное. Письмо... Где письмо? - не сдержала она нетерпения.

Мужчина долго расстегивал ватник, долго шарил в боковом кармане пиджака, а у нее прерывалось дыхание и дрожали руки.

Письмо было короткое: "Нахожусь под Малоярославцем, в деревне Бородухино, в шести километрах от города. Пробудем здесь несколько дней, может быть, неделю. Если сможешь - приезжай. Вряд ли еще раз придется быть так близко от Москвы. Жду. Целую".