— Почему ты не можешь поехать со мной?

Ив секунду помолчала. Она смотрела не на Лизу, а на картину Бруно на стене, «Шроув на закате», где мешались багрянец, золото, зелень и синева.

— Мне приказали никуда не уезжать. «Надеюсь, вы никуда не собираетесь уезжать» — вот что мне сказали. — Она приподняла плечи характерным жестом, как бы слегка передернув ими. — Тебе придется ехать одной, Лиза. Я дам тебе денег.

Лиза знала, что она возьмет их в маленьком замке. Когда Ив вышла, Лиза задумалась об ожидающем ее тяжелом испытании. Это будет что-то ужасное. Она представила себя потерявшейся, как иногда случалось с нею во сне. Ей не раз снилось, что она бродит в растерянности по чужому городу, а не все ли города для нее чужие? Она окажется совсем одна в какой-то серой мешанине бетона и камня, пустых туннелей и высоких глухих стен. Ее воображение создало эту картину на основании запавших в память викторианских романов и полузабытых черно-белых телевизионных декораций, изображающих кишащий крысами диккенсовский закоулок. Нет, невозможно. Уж лучше умереть.

Денег было сто фунтов банкнотами и еще какие-то монеты. Ив вложила их в Лизину ладонь и накрыла ее пальцами, несомненно думая при этом, что дочка никогда еще не прикасалась к деньгам, не зная, что однажды той уже представился такой случай, когда она нашла железную шкатулку.

Мелочь предназначалась для автобуса, точная сумма. Что ей надо сказать водителю? Как она должна спросить? Ив принялась объяснять. Она села рядом с Лизой и прошлась по всем написанным ею инструкциям.