Подолгу говорили потом, но не тирадами, не монологами, а полуфразами, легко понимая друг друга, возможно, они одинаково воспринимали то, что происходило в жизни. И понимали, что бессмысленно вот тут, в этом углу или на кухне, говорить с пафосом.

x x x

Они вошли в подъезд и стали подниматься к себе на третий этаж. Светлана шла впереди, он сзади. Когда подошли к двери, Светлана посторонилась, чтобы он открыл дверь ключом. Он открыл, пропустил Светлану вперед, зашел сам. Щелчок замка показался чересчур громким.

Он поставил сумки, снял обувь, прошел в комнату, включил телевизор.

Светлана тоже сбросила туфли, под босыми пятками ощутила знакомое тепло коврового настила. Год назад они раздобыли этот настил, радовались, прилаживая его на полу в коридоре. Двери в комнаты были открыты, Светлана оглядела свою ворсово-полированную обитель. Свою крепость. Их крепость. Была -- их.

Все и сейчас выглядело нарядно и чисто, не было пыли, вещи не валялись Значит, он убрал. К ее приезду. Ждал? Или что-то хотел доказать?

В эту секунду, спасая Светлану, зазвонил телефон. Она рванулась к трубке.

-- Алло...

-- Мама, -- услышала Светлана родной теплый голос. -- Ой, как хорошо, что ты уже дома! Когда ты за мной приедешь?

-- В субботу. Подождешь до субботы? Разве тебе плохо у бабушки?

-- Мне хорошо у бабушки. Но я очень по тебе соскучилась.

-- И я тоже -- очень-очень соскучилась. И много-много тебе привезла подарков.

-- Правда?!

Светка-младшая еще что-то щебетала, Светлана давилась слезами, потом перестала их сдерживать, слезы текли, Светлана ладонью растирала их по лицу. В трубке послышался мамин голос: