— Большая?

— Метров сто. А напротив нас каждый метр простреливается.

— Разумно. И младший лейтенант так говорит. Ну а людей где бы повел в поиск?

— Отсюда, от нас. Если немцы и обнаружат выход, то подумают, что вы атакуете их в лоб, все внимание сосредоточат на этом боевом охранении.

— Так. А моим людям, значит, какое-то время придется топать вдоль фронта, по минному полю?

— Там минных полей нет. Они начинаются от подножья высоты и тянутся до самых окопов боевого охранения.

— Ну что ж, сержант, спасибо. — Майор прячет бинокль в футляр, свертывает карту и сует ее за голенище валенка. — Мысли твои верные, быть тебе полководцем, но нужно еще что-то придумать, чтобы перехитрить немцев. Прощай пока.

Наутро майор появляется снова, на этот раз со старшим лейтенантом и тремя саперами. Догадываюсь, что старший лейтенант — командир взвода и ему будет поставлена задача захватить контрольного пленного.

Саперы, очевидно, тоже из разведки, беседуют с нашим командиром взвода, интересуются немецкими минными полями. Проходы в своих полях будут делать для разведчиков саперы из полковой роты.

В сумерках в траншее появляются и сами разведчики. Их человек двадцать. Пока командиры отделений уточняют задачи на местности, разведчики сидят в блиндажах, курят, о чем-то негромко переговариваются между собой.

Они вооружены автоматами, гранатами, ножами, ножницами для резки проволоки. Добротно одеты, все без вещмешков.

Нам приказано в случае необходимости поддержать их огнем. Для этого на позиции моего отделения даже установили «максим».

Что это за люди? На вид такие же простые, как и мы, но одно слово — разведчик — у меня, например, вызывает чувство восхищения и даже... зависти.

Я знаю: спрашивать кого-либо из них о том, как попал в разведку, не очень удобно, а все-таки хочется. Но я переборол это свое желание. Тем более что люди они не так чтобы словоохотливые. Да и можно ли быть человеку словоохотливым, идя на ту сторону на такое смертельно опасное дело.