- Мама, прости меня, это я съел варенье.

- Николаша? - укоризненно покачала головой Татьяна. - Как ты мог без разрешения? - В общем-то, она даже не удивилась признанию: Колька - ухарь и проказник, от него можно ждать любой шалости.

- Но ведь варенье все равно на мой пирог, - привел резонное оправдание своему поступку Колька. - А ждать долго.

- Ну, хорошо. Бери остаток. И больше так не делай. За то, что признался - молодец, но пирога на твои именины не будет.

Колька шевельнул плечами, мол, что поделаешь, сам, дескать, виноват, и тут же исчез с банкой в руке. За ним выскользнул во двор и Костя, что был старше Кольки на два года.

Следом вышли отец и старший сын Миша на крыльцо покурить. Константину не нравилось, что Миша курит, но терпел это, потому что сын сам работал на фабрике и тоже был «добытчиком» для семьи. Они сидели на крылечке и молчали, попыхивая дымом из трубок. Кусты смородины за домом зашуршали, словно ветер прошелся по верхушкам. Послышался ребячий шепоток. Отец сделал знак молчать и прислушался.

- Ну, дай немного, - канючил в кустах Костя.

- Не дам! - отрубил Колька.

- Ты неправильно ешь варенье, мое оно, это я съел его! - громче захныкал Костя.

- Надо было признаваться! - голос Кольки был суров.

- Ага, - ныл Костя, - а кабы отец прознал, да всыпал бы.

- Да ведь мама сказала, что отдаст варенье, коли признаешься. Отец мне же не всыпал.

Отец от удивления даже привстал. Вот так новость! «Ну-ка зови мать», - шепнул он Мише. Тот осторожно ушел и вернулся с Татьяной.

- Послушай, мать, послушай, - прошептал Константин.

А в кустах возня стала громче. Мальчишки пыхтели, сопели, ругались, слышно было, как отвешивали друг другу оплеухи: ни один не побеждал - Костя старше, да Колька сильнее и ловчее.

Но вот Костя заревел в голос, и мать не выдержала, позвала: