Несмотря на это, есть в Оливере какая-то изюминка. Вы понимаете, о чем я говорю: он первый мужчина, от которого у меня по-настоящему захватило дух. И он до сих пор не устает меня изумлять. Он единственный человек, с которым, как мне кажется, мне уютно жить под одной крышей, иметь семью, ребенка. Одна его улыбка — и пятнадцати лет как не бывало. Несмотря на непохожесть, мы с Оливером — единое целое.

В школе, куда я приезжаю по вторникам, мой кабинет — каморка вахтера. Где-то после обеда в дверь стучится секретарь школы и сообщает, что мне звонит доктор Джонс. Это поистине сюрприз. На этой неделе Оливер дома, сводит воедино результаты исследований, но у него обычно нет ни времени, ни желания звонить мне. Он никогда не спрашивает, в какую из школ я сегодня направляюсь.

— Передайте ему, что я занимаюсь, — отвечаю я и жму кнопку на магнитофоне. Кабинет наполняют гласные звуки: «АААААЕЕЕЕЕИИИИИ». Я слишком хорошо знаю Оливера, чтобы попадаться на его удочку. «ОООООУУУУУ. О, Ю, О, Ю».

Оливер — знаменитость. О нем мало кто слышал, когда мы познакомились, но сегодня он один из ведущих исследователей китов и их поведения. Он сделал открытия, которые перевернули научный мир. Он настолько знаменит, что люди фотографируют наш почтовый ящик, как будто хотят сказать: «Я был рядом с домом, где живет доктор Джонс». Самые важные исследования Оливера посвящены песням китов. Оказывается, каждая стая китов поет одни и те же песни — Оливеру удалось это записать! — и эти песни переходят из поколения в поколение. Я не очень-то разбираюсь в его работе, но отчасти в этом виноват и сам Оливер: он перестал рассказывать мне о мыслях, которые зреют у него в голове, а я часто забываю спросить.